[Добавить в Избранное]
[Сделать стартовой]

  

Нажать здесь для поиска в форуме
arrowГлавная arrow Карьера arrow Зачем и как публиковать научные статьи в иностранных журналах? (часть 1)
 
 Главная
 Новости
 _____________
 Жизнь за границей
 Карьера
 Наука в России
 Наука за рубежом
 _____________
 Ссылки
 О сайте
 Форум

Диалог
 Диаспора и Россия
 Дубна 2003
 Дубна 2002

Совместные проекты
 Монитор реформы науки
 Обсуждение материалов 'Курьера науки и ВШ'

Русский язык - все о русском языке. Словари онлайн. Информация о словарях и энциклопедиях. Литература.

Зачем и как публиковать научные статьи в иностранных журналах? (часть 1)   _CMN_PRINT 
автор: А.Н. Островский   Оценка читателей:starstarstarstarstar / 24
Плохо Хорошо
Tuesday, 22 April 2003

Эта лекция адресована, в первую очередь, студентам и аспирантам, начинающим свою научную карьеру. При некотором внешнем сходстве, написание научной статьи и квалификационной работы – вещи разные. Тем более, если статья публикуется на иностранном языке. Наша задача – понять в чём состоят их основные отличия, а также научиться писать и публиковать такие статьи.

Три ключевых вопроса, на которые необходимо ответить в связи с названием лекции: Why? How? Where?

Why? – Зачем?

Зачем нужно публиковать научные статьи в иностранных журналах?

Начнём с необходимой и чрезвычайно важной прелюдии к рассматриваемому вопросу.

Я не обсуждаю саму необходимость публикаций. Учёный – не диссидент и не доморощенный писатель, чтобы писать “в стол”. Любое научное исследование требует времени, усилий, средств, расходных материалов и, в случае с биологами, - вмешательства в биоценоз, и жизней тех объектов, которые изучаются. Если результаты работы не публиковать, то их не существует! Таким образом, всё, что перечислено выше – потрачено и сделано зря. Можно, конечно, сказать, что исследование предпринято исключительно для удовлетворения любопытства исследователя. Однако, если полученные данные недоступны другим исследователям, то имеют ли они какую-нибудь ценность? Ведь их нельзя (1) проверить, и (2) использовать.

Отсюда следует 1-й вывод:

Your data must be published!

Полученные данные должны быть опубликованы!

Если вы рассматриваете своё будущее именно как НАУЧНУЮ КАРЬЕРУ, то ваши результаты и идеи обязаны быть доступными другим учёным, как в России, так и за рубежом.

Когда вы публикуете свою статью, ваши данные:

(а) проверяются;

(b) сравниваются с уже имеющимися;

(c) используются при планировании и обсуждении других исследований.

Когда вы публикуете свою статью, ваши идеи (гипотезы):

(а) обсуждаются;

(b) подтверждаются или опровергаются;

(c) используются в процессе генерации новых идей.

Учёным вы сможете назвать себя только в том случае, если ваши работы (их новизна, оригинальность и нужность) оценены и и признаны международным научным сообществом. НАУКА – ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНА! Чувство национального приоритета можно разделять или не разделять. Я – не разделяю! Я горжусь открытиями, сделанными агличанами, итальянцами, евреями и китайцами (и пользуюсь их плодами) в не меньшей степени, чем открытиями, сделанными русскими. Даже если забыть про целенаправленно созданную советскую научную мифологию (о том, что чуть ли не все величайшие открытия и научные разработки в мире впервые были осуществлены россиянами), остаются Ломоносов, Менделеев, Любищев, Беклемишев и десятки других гениев, родившихся, учившихся и работавших в России. Можно восхищаться ими, и иметь особое мнение по поводу того, что процент чернокожих, занимающихся научной деятельностью, подозрительно низок. На самом деле, успехи на том или ином поприще, включая научное, чаще всего обусловлены экономическими причинами, а также традиционными и религиозными установками. “Умных” и “глупых” наций и рас не существует. Истинное научное соперничество может иметь личную окраску, но не имеет политической, национальной или расовой основы. По большому счёту, конкуренция в науке, если присутствует, является состязанием интеллектов. Морально-этические основы этого феномена не входят в список обсуждаемых в этой лекции вопросов. По моему глубокому убеждению конкуренция в науке – вредна. Она – основа ошибок, фальсификаций и подмоченных репутаций. Вспомним хотя бы Пилтдаунского человека и недавний скандал с “National Geographic”, редакция которого очень уж хотела опубликовать описание первой “диноптицы” – промежуточного звена между птицами и динозаврами.

Научное сотрудничество стократ продуктивней гонки за первенством!

Отсюда следует 2-й вывод:

Your data must be available!

Ваши данные должны быть доступны другим исследователям!

Английский язык, ввиду своей доступности, информативности и лаконичности в последние 50 лет стал языком международного общения. Ранее эту роль выполняла латынь, некоторое время – немецкий, теперь же – язык Шекспира. Крупнейшие биологи России и Советского Союза (до сороковых годов) – Мечников, Ковалевский, Павлов, Сеченов, Догель, Беклемишев, Тимофеев-Ресовский, Полянский и многие, многие другие РЕГУЛЯРНО публиковали результаты своих исследований на иностранных языках – немецком и английском. Публиковать свои статьи на английском – в настоящее время единственный способ довести ваши данные и соображения до сведения широкого научного сообщества. В нынешних условиях – это не блажь, а необходимость.

Вы спросите меня: почему же продолжают выходить периодические научные издания, сборники и монографии на русском языке? Я могу добавить, что они существуют также на болгарском, польском, немецком, французском, итальянском, испанском, китайском, японском и других языках, хотя их число за последние 15 лет резко сократилось.

Дело тут в трёх основных причинах:

(1) Редакторами журналов и членами редколлегий, включая академическое руководство, являются люди старшей возрастной категории, как правило – с устоявшимися представлениями о так называемой “национальной науке”. Это – старая гвардия, выращенная в условиях, когда публикация в иностранном журнале или на чужом языке, рассматривалась либо (а) как непатриотичная выходка, грозившая оргвыводами, либо (b) как блажь, пустая трата времени в условиях абсолютной самодостаточности всё той же “национальной науки”. Многие научные школы Японии, Китая, Германии, Франции и России “варятся в собственном соку” многие десятилетия, не испытывая при этом никаких неудобств.

(2) Плохое знание английского языка, как следствие своеобразного преподавания иностранных языков в бывшем СССР, и, по наследству, в современной России. Но если в нашем случае это прямое следствие доминировавшей десятилетиями идеологической установки, то в других странах это, часто, скрытая, но абсолютно реальная, исторически обусловленная нелюбовь к англичанам и американцам и их языку. Яркий пример тому – современные Франция и Германия.

(3) Неконкурентноспособность части исследователей по сравнению с их западными коллегами. Эта позиция не входит в рамки данной дискуссии. Это очень многосторонний вопрос, затрагивающий этические проблемы. Неконкурентноспособность может обуславливаться как интеллектуальной несостоятельностью, так и возрастным консерватизмом, и слабой материальной обеспеченностью.

Немаловажными факторами являются также СТРАХ и ЛЕНЬ, что, я надеюсь, к данной аудитории не относится. Бояться контактов с коллегами – глупо, лень же – удел безвольных.

Неумение выбрать журнал, неумение отстаивать свою работу в процессе рецензирования, нежелание и неумение её переделывать - вот гораздо более значимые причины, которые зачастую являются непреодолимыми препятствиями перед многими отечественными учёными вне зависимости от их возраста. Цель данной лекции – устранить эти помехи и рассмотреть основные этапы непростого процесса опубликования научной статьи в реферируемом иностранном журнале. Подчёркиваю, перевести текст на английский и опубликовать его – не самоцель. Задача существенно усложняется, если поставлена цель опубликовать статью в ИЗВЕСТНОМ журнале или сборнике, на которые подписываются все крупнейшие университетские библиотеки мира. Именно в этом – одно из главных различий между квалификационной работой и статьёй. В последнем случае результаты вашей работы будут беспристрастно обсуждаться признанными авторитетами мировой науки, а единственным критерием оценки будет качество вашей работы.

Биологические статьи могут быть грубо классифицированы следующим образом:

- молекулярно-биологические и генетические;

- таксономические;

- экологические;

- сравнительно-морфологические;

- эмбриологические;

- биогеографические;

- этологические;

- общие (например, эволюционные).

Представьте себе любую такую статью, написанную на знакомую вам тему, но на непонятном вам языке, и ваш оптимизм по поводу её прочтения будет уменьшаться прямо пропорционально расстоянию между местом публикации и Лондоном и Вашингтоном.

Моя личная точка зрения такова: публиковать таксономические статьи, включающие первоописания, на любом другом языке, чем английский в настоящее время если не преступление, то, по крайней мере, проявление глубочайшего неуважения к зарубежным коллегам, в частности, и к систематической науке, в целом. Сколько раз мне приходилось переводить систематикам-иностранцам русские статьи, главным образом, диагнозы: в Дании, Германии, Англии, Австралии и здесь, в России. Невозможность понять описание крайне тормозит таксономические исследования и часто ведёт к приостановке и даже полной остановке работ в том или ином направлении. Добросовестные исследователи предпочитают не продолжать работу, не имея доступа к типовому материалу и будучи не в состоянии работать с первоописанием. В проигрыше и сам автор – нужна ли кому-нибудь его работа, если её не могут прочитать?

Многие крупные российские учёные и организаторы науки прекрасно понимают это. Например, благодаря директору Палеонтологического института РАН Розанову “Палеонтологический журнал” издаётся на английском языке. На английском языке выходит “Zoosystematica Rossica”, издаваемая Зоологическим институтом РАН. Даже если автор плохо владеет английским, текст переводится коллегой или профессиональным переводчиком, а затем выверяется автором. А вот крупнейшее зоологическое издание России - “Зоологический журнал” продолжает публиковать лишь четырёхстрочные английские абстракты, которые, особенно в случае с таксономическими статьями, выглядят издевательством по отношению как к западным, так и восточным коллегам. Поневоле создаётся впечатление, что их авторам глубоко безразлично узнают ли об их гениальных открытиях и идеях не говорящие по-русски исследователи. Но если речь идёт об эволюционных, поведенческих и экологических статьях, то это личное дело их авторов, но вот как быть с таксономическими работами – ведь они являются официальной “документацией” зоологии.

Однако, есть и другая крайность: один из моих знакомых таксономистов в середине 90-х годов опубликовал статью в “Journal of Natural History”, чем был очень доволен. Однако, когда я стал расспрашивать его об этом, то выяснилось, что аналогичная статья с описаниями тех же видов, причём, новых, до этого была опубликована им же в “Зоологическом журнале”. На моё замечание, о том, какую же публикацию считать “первоописанием” и уведомил ли он редакцию английского журнала о том, что эти виды уже описаны, он ответить затруднился.

Так что, спросите вы, вообще не публиковать статьи на русском? На это нет однозначного ответа. С одной стороны, во всём мире всё меньшее количество публикаций выходит на “национальных” языках. И если мы отбросим старый лозунг, что, мол, “заграница нам не указ!”, то постепенная коррекция этого дисбаланса в российских научных изданиях – лишь дело времени. На этом фоне и к всеобщей выгоде интеграция российской науки в науку мировую в значительной степени облегчится. Кроме этого, постепенно отомрёт русский канцелярский “научный” язык – один из самых мощных тормозов российской науки. Взгляните на то, как написаны многие из биологических статей на русском языке. Особенно те, что были опубликованы в послевоенный период. Доставшийся нам от немцев “научный” канцелярит оказался неимоверно живучим. И если российская научная интеллигенция конца XIX – начала XX века, хранившая и безупречно владевшая настоящим, живым русским языком, оставила блестящие образцы того, как следует им пользоваться при написании научных работ, то в советский период неуклюжий, исскуственный, заштампованный язык науки ожил вновь. Читая многие, особенно общие работы по биологии, с трудом продираешься через лабиринт фраз, пытаясь одолеть написанное. Смысл статьи или монографии, то, что должно быть ярким и выпуклым, наоборот, упрятан за непроходимым частоколом громоздких грамматических конструкций. Это не научный, а НАУКООБРАЗНЫЙ язык, за которым нередко скрывается отсутствие содержания.

Возвращаясь к публикациям на русском языке, я снова подчёркиваю возникающее противоречие. С одной стороны, я хочу довести результаты моей работы до сведения коллег во всём мире, с другой – они не читают по-русски. Что делать? Дублировать публикации на разных языках? Но ни один журнал не согласится на это, если статья уже опубликована (см. пример выше). На мой взгляд на русском языке должны публиковаться (1) диссертации, (2) учебники и учебные пособия, включая учебные определители, (3) монографии, если результаты, включённые в них, опубликованы или планируется опубликовать на английском. Что касается научных статей, то на русском можно публиковать обзорные статьи – (1) сводки, обобщающие результаты работы по тому или иному проекту, и (2) ретроспективные обзоры-компиляции по той или иной проблематике. Меня уже упрекали в отстаивании этой точки зрения, и даже назвали “ландскнехтом”. Тем не менее, я глубоко убеждён в том, что оригинальные результаты и идеи должны быть доступны всем зантересованным сторонам.

Последний момент, относящийся к рассматриваемому вопросу, касается денег. Я снова приведу пример из опыта западных коллег, однако, замечу, что настойчивые аппеляции к нему нисколько не связаны с каким-либо поклонением перед ними или системой, в которой они существуют. Я отдаю им должное, но не идолопоклонствую.

На Западе наука – это ремесло. В этом – их счастье и их беда. Счастье в том, что условия вынуждают исследователя быть профессионалом, который наукой зарабатывает себе на жизнь. Беда в том, что система грантов и пост-доков, если мы говорим о фундаментальной (читай, не приносящей сиюминутной прибыли) науке, вынуждает чуть не постоянно менять объекты и темы исследований, что обрывает многие перспективные проекты в самом начале. Чиновники от науки уверены, что за 2-3 года вполне можно разобраться с любой проблемой. Деньги под продолжение проекта выдаются в лишь исключительных случаях. Поэтому, учёный, едва успев “погрузиться” в тему, вынужден писать финальный отчёт, собрав лишь “сливки”, но не разработав тему по-настоящему. Поверхностность – чуть ли не главное следствие описанного подхода к финансированию. Неудивительно, что эта ситуация абсолютно не устраивает учёных, однако сделать они ничего не могут. Кроме того, за бортом часто остаются очень талантливые люди, которые, ввиду тех или иных обстоятельств, не ладят с системой, основанной на конкуренции.

И всё же, эта система в буквальном смысле вынуждает людей по-настоящему ответственно относится к тому, что они делают. Иначе - не проживёшь, в финансовом смысле. Это – прямая противоположность тому, что существует и существовало в бывшей советской и нынешней российской науке. 20 лет назад – гарантированная, а сейчас – нищенская зарплата превращали и превращают занятие наукой в безответственное хобби. Даже если человек талантлив и активен – чего стоят его способности и усилия, если они не оценены, а его публикации мало кому известны?

Когда я впервые работал на Западе, то одним из моих частых собеседников был австралийский таксономист, специалист по равноногим ракам, Нил Брюс. Он неоднократно говорил мне: “Твои статьи – это твои деньги в банке!” Естественно, что выражение это фигуральное. Однако, любая заявка на грант, стипендию, пост-док оцениваются по двум основным критериям – качеству представленного на конкурс проекта и списку публикаций. Причём, во многих случаях, что бы ни говорили чиновники, распоряжающиеся деньгами, второй критерий доминирует, так как он позволяет БОЛЕЕ ОБЪЕКТИВНО оценить профессиональный уровень соискателя.

Таким образом, вывод 3-й:

If you think you are professional, you should earn money doing your science!

Если вы – профессионал, то, занимаясь наукой, вы должны зарабатывать деньги!

Опубликовать статью в известном англоязычном журнале – чрезвычайно непросто. Число журналов довольно ограничено, статьи строго и придирчиво рецензируются (об этом позже), часто возникают требования о доделке и переделке, что авторы воспринимают весьма болезненно. Таким образом, список статей, опубликованных в реферируемых журналах, а не тезисов в материалах конференций, - это реальное мерило достижений исследователя. Следует добавить, что в последние десятилетия данный критерий оспаривается по отношению к дисциплинам молекулярно-генетического блока, где написание статей в некоторых случаях превратилось в некую рутину. Доходит до смешного – статьи пишутся по хорошо отработанным шаблонам, в которых меняются только данные. Количество статей у отдельных исследователей доходит до нескольких сотен (особенно у шефов лабораторий и директоров институтов), причём в статьях бывает до 50 соавторов. Это коллективная работа, в которой очень сложно понять каков конкретный вклад отдельного специалиста.

Прямая противоположность этому – учёные мэтры прошлого. Например, у одного из самых знаменитых бриозоологов XX века шведа Ларса Силена за всю его более, чем 80-летнюю жизнь и 55-летнюю научную карьеру было опубликовано менее 40 статей и всего одна монография. Однако, эти работы до сих пор являются краеугольным камнем чуть не всех основных современных направлений исследований данной группы животных. Бόльшая часть статей Силена стала классикой.

Итак, подведём итоги:

Учёному необходимо публиковать статьи в реферируемых научных журналах (англоязычных - иностранных или отечественных) потому, что только так то, что он делает может называться наукой. А поскольку на серьёзную науку надо тратить бόльшую часть отпущенного нам времени, то есть смысл сочетать полезное с необходимым, то есть зарабатывать наукой себе на жизнь.

Я отдаю себе полный отчёт в том, что в нынешние времена в России сентенция о зарабатывании денег фундаментальной наукой может многим показаться смешной или издевательской. Однако, давайте подумаем. История обрекла нас на жизнь в стране, где общепринятые механизмы субсидирования науки заработают ещё очень нескоро, возможно – не при нашей жизни. Существующая система грантов крайне скудна, хотя это лучше, чем ничего. Если вы, будучи ихтиологом, не разводите рыбок, микробиологом – не проверяете чувствительность патогенной микрофлоры гениталий к новым антибиотикам, а будучи ботаником – не ухаживаете за цветами на витринах нескольких дорогих магазинов, то ориентироваться вам придётся на сотрудничество с западными коллегами, западные гранты и западные стипендии. Выбора у нас сейчас нет. И вот тут-то становится важным, чтобы ваши будущие потенциальные коллеги могли оценить то, что вы делаете или хотите сделать.

Мне очень повезло с зарубежными коллегами. Они очень долго и последовательно поддерживали меня, в том числе – и в критические моменты, когда, в середине 90-х я был очень близок к тому, чтобы бросить университет и научную работу. Поддержка была всесторонней: моральной, информационной, в виде рекомендательных писем и приглашений. Но если 10-12 лет назад, на волне перестройки всё это было возможно в виде аванса, то сейчас – только на основе опубликованных мною результатов исследований и некоторого количества идей.

Вы скажете – как получить в нынешних полунищенских условиях результаты, которые не стыдно представить в авторитетный журнал? Да, это крайне непросто, особенно там, где требуется сложная современная техника, реактивы и так далее. Здесь очень важна роль научного руководителя. Наши кафедры генетики, микробиологии, гистологии и цитологии имеют в своём распоряжении весьма современные установки и хорошо налаженные контакты с российскими и зарубежными научно-исследовательскими организациями, где таковые имеются. Многие виды экологических исследований, осуществляемые на кафедрах ихтиологии и гидробиологии, зоологии беспозвоночных и геоботаники, во всём мире ведутся по схеме “поле - компьютер”, а компьютер и у нас сейчас перестал быть роскошью. Многие таксономические работы делаются при помощи бинокуляра, фотонасадки и рапидографа. Чрезвычайно трудным стало выполнение исследований, связанных с использованием электронной микроскопии – как сканирующей, так и трансмиссионной. Однако, в данном случае, как и в прочих, эту проблему должен решать научный руководитель. Было бы желание! Интернет сжал время и расстояние. Ещё 10 лет назад мы по нескольку месяцев ждали письма от западной знаменитости, а теперь он присылает ответ на завтра.

читать дальше...

Популярные статьи
Учеба в аспирантуре и научная работа в США: что следует знать молодым ученым? (США часть 2)
Учеба и работа за границей (постдок, стажировка, аспирантура). Часть 1 - Европа: доходы и расходы
Докторантура и постдок в Германии: практические вопросы
Как выиграть грант или постдок в западном университете (часть 3 - образцы писем)
Как выиграть грант или постдок в западном университете (часть 1)

Последние ссылки
 Диалог с ассоциацией...
 Норвегия от А до Я
 Московский лингвисти...
 Русский дом (Финляндия)
 Russian American Med...


Совместно с Researcher
 
top of page
| о проекте | связаться с нами |
© 2002-2004 Researcher@. Мнения авторов материалов, опубликованных на сайте, могут не совпадать с мнением организаторов проекта
Powered by Mambo Open Source