[Добавить в Избранное]
[Сделать стартовой]

  

Нажать здесь для поиска в форуме
arrowГлавная arrow Наука в России arrow Министр Фурсенко: давайте критерии, а о приватизации лучше помолчим
 
 Главная
 Новости
 _____________
 Жизнь за границей
 Карьера
 Наука в России
 Наука за рубежом
 _____________
 Ссылки
 О сайте
 Форум

Диалог
 Диаспора и Россия
 Дубна 2003
 Дубна 2002

Совместные проекты
 Монитор реформы науки
 Обсуждение материалов 'Курьера науки и ВШ'

Русский язык - все о русском языке. Словари онлайн. Информация о словарях и энциклопедиях. Литература.

Министр Фурсенко: давайте критерии, а о приватизации лучше помолчим   _CMN_PRINT 
автор: Сергей Шишкин   Оценка читателей:starstarstarstarstar / 3
Плохо Хорошо
Tuesday, 02 November 2004

30 ноября министр науки и образования Андрей Фурсенко дал неожиданно интересное интервью в прямом эфире наиболее влиятельной и профессиональной российской новостной радиостанции "Эхо Москвы". В равной мере интересно то, о чем он сказал, и то, о чем он умолчал.

В часовой беседе с ведущими журналистами радиостанции Алексеем Венедиктовым и Сергеем Бутманом министр одиннадцать раз произнес слово "критерии" и ни разу – слова "приватизация" и "разгосударствление".

Вслед за президентом России, который в недавнем выступлении на заседании Совета по науке, технологиям и образованию (Кремль, 26 октября 2004 года) высказал весьма рациональные соображения по поводу реформы науки, министр полностью ушел от темы разгосударствления и приватизации, в связи с которой правительственная концепция реформы науки подвергалась острой критике, и сосредоточился на необходимости выработки научным сообществом критериев для выделения наиболее эффективных научных институтов. На этот раз, вероятно, каждый из сторонников реформы российской науки, независимо от того, как он оценивает недавние инициативы министерства, мог бы подписаться практически подо всем, что сказал министр.

Вот фрагмент из интервью, который показался мне наиболее существенным. Он довольно большой, но я не хотел его сокращать, поскольку здесь важно почти все:



А. ФУРСЕНКО - Размер институтов может быть разный. Может быть очень эффективный маленький институт, а может быть не менее эффективный большой. И огромные советские институты, они имели очень важное преимущество, - они были принципиально междисциплинарными, и был огромный переток знаний, обмен знаниями между людьми из разных областей. Были ученые-энциклопедисты, а были энциклопедические институты, которые создавали вот эту ауру, это поле, в котором возникали интересные междисциплинарные какие-то разработки. И это как раз, наверное, надо сохранять. Это среда, в которой возникают новые знания. Но что не может быть – не может быть сегодня нормальной поддержки фундаментальных исследований по всему полю. Мы должны определить какие-то центры совершенства. Иллюзия о том, что мы сегодня можем спланировать, где следующий прорыв в фундаментальных исследованиях. Абсолютно ясно, это не может быть, но то, что мы можем сделать, - мы можем начать определять, где есть базы для этого обмена знаниями, для того чтобы люди творчески мыслили, а где сегодня этого уже нет.

С. БУНТМАН - Кто будет определять?

А. ФУРСЕНКО - Научное сообщество должно определять. Хотя оно категорически этого не хочет.

С. БУНТМАН - Научное сообщество - это слишком общо. Что представляет собой научное сообщество в форме академии или…

А. ФУРСЕНКО - Знаете, можно собрать академиков, можно известных ученых, по какому-то принципу отобранных, и попросить их написать рейтинг ведущих институтов, это будет распределение с огромным пиком. Они назовут несколько десятков ведущих институтов по стране, и все остальные, они скажут, но только чтобы это был действительно анонимный и беспристрастный отчет. Если их заставить под этим расписываться, то тут начинает уже работать корпоративная этика. Ну, нехорошо как бы говорить своему коллеге, что он уже не тянет. Это естественно, на самом деле, это неплохо, потому что есть вопрос корпоративной этики, это очень важная вещь. Но я просто хочу сказать, что первое, существует на самом деле гамбургский счет, по которому известно, кто чего стоит.

С. БУНТМАН – Непонятно, стоит ли возлагать на научное сообщество задачу анонимно судить…

А. ФУРСЕНКО - А больше не на кого. А что, чиновники что ли?

С. БУНТМАН – А лучше пусть злой чиновник скажет, не так обидно будет сообществу.

А. ФУРСЕНКО - Товарищи, вот кто скажет, и кто определит - это две разные вещи. Вот злой чиновник должен, наверное, брать на себя ответственность говорить, но вопрос о том, он должен озвучивать свои мысли или все-таки он должен найти способ понять оценку научного сообщества.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Меня напугало в этом смысле слово "эффективный" по отношению к фундаментальным академическим институтам. Сейчас попытаюсь объяснить свое несогласие. Насколько эффективен Институт Востоковедения, Институт Русского Языка и Литературы рядом с Физтехом? Вот насколько он эффективнее, как можно померить эффективность Института Русского Языка и Литературы.

А. ФУРСЕНКО - Алексей, не придирайтесь к словам. Не нравится это слово… А вот как раз в документе, который много критиковали, хотя я думаю, что подавляющее большинство критиков его не читали, а если читали, то по диагонали, это Концепция управления государственной собственностью со стороны РФ, там в последнем варианте было написано, что критерии и индикаторы, по которым определяется эффективность, конкурентоспособность академических институтов и академической науки, должна предложить и определить Академия.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Невозможно.

А. ФУРСЕНКО - Что значит невозможно?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не сможет.

А. ФУРСЕНКО - Я хочу сказать, все равно какие-то критерии возникают. Если мы эти критерии будем как бы стыдливо от них отодвигаться и говорить, что не надо нам критериев, не надо нам никаких приоритетов, вот как растет, так растет, то расти будет за счет того, кто ближе к министру, к президенту, к бухгалтерии. Вот за счет этого будут определяться приоритеты поддержки науки. Так мне кажется, что все-таки лучше и правильнее, если мы выработаем… вы заметьте, я специально не называю, у меня есть какие-то соображения, как должны вырабатываться приоритеты. Я их не называю. Почему – потому что я считаю, что не должен чиновник, независимо кто это такой, министр, или это ведущий специалист какого-то отдела министерства, не должен он ни определять, ни навязывать свое понимание критериев. Но то, что эти приоритеты, эти индикаторы должны как-то вырабатываться, может быть, они не будут иметь окончательный характер, но то, что об этом надо говорить, откровенно говорить и то, что люди должны понимать, что все-таки они должны выстраивать какие-то вот эти критерии, мне кажется это крайне важно. тельный характер, но то, что об этом надо говорить, откровенно говорить и то, что люди должны понимать, что все-таки они должны выстраивать какие-то вот эти критерии, мне кажется это крайне важно. При этом это всегда происходит. Слушайте, ну Нобелевских премий, сколько выделяют – по одной в год на каждую из наук. Значит, определяются, назовите как угодно, назовите эффективность, конкурентоспособность, как угодно назовите. Ну, значит, есть какие-то критерии, по которым определяют кто лучший, кто худший.
 


Итак, министр провозглашает цель: "начать определять, где есть базы для этого обмена знаниями, для того чтобы люди творчески мыслили, а где сегодня этого уже нет". Определять должно научное сообщество, которое, однако, "категорически этого не хочет".

Нам неизвестно, как идет процесс взаимодействия между министерством и руководством РАН, которые должны совместно подготовить детали реформы. Но из реплики министра (традиционно, хотя и неоправданно, отождествляющего "научное сообщество" с "академиками") можно сделать вывод, что министерство пока что не находит поддержки у академиков, к которым оно обратилось с предложением выработать критерии отбора эффективно работающих научных организаций. Более того, очень похоже, что министр специально сделал в этом интервью упор на "критерии", чтобы оказать давление на тех, от кого он их ждет.

С учетом того, что интервью происходило в прямом эфире, невозможно представить, что разговор о рациональных "критериях" – лишь попытка успокоить и отвлечь научную общественность, встревоженную разговорами о "разгосударствлении". Министр неоднократно демонстрировал в этом интервью интерес к весьма тонким вопросам, которые возникают, если к реформе относиться с заинтересованностью в судьбе науки, так что как минимум некоторый элемент искренности в этих рассуждениях должен был непременно присутствовать.

Из этого интервью, а также из выступления президента и вообще всей совокупности событий последнего времени складывается впечатление, что основное направление реформы определяется правительством следующим образом: отобрать наиболее сильные научные центры и направить на них концентрированную государственную поддержку.

Но как же с разгосударствлением и приватизацией, которым и в новом тексте правительственной концепции посвящено столько места, необходимость которых связывалась именно с необходимостью концентрации государственных ресурсов?

Странное замалчивание и министром, и президентом этой волнующей общество проблемы не может быть случайным. Похоже, что наверху принято специальнное решение не произносить вслух слово "приватизация", действующее на многих людей в России как красная тряпка на быка, в связи с тем, что оно провоцирует противодействие реформе, а может быть, также и в связи с тем, что оно портит имидж президента, выступающего в качестве гаранта реформаторской деятельности правительства. У значительной часть общества, вплоть до крупных политиков и чиновников, даже приватизация промышленности связалась с представлением о "разворовывании". А тут вдруг повсюду стали говорить о "приватизации науки" – явно гораздо менее естественном явлении... Очевидно, что выпячивание в правительственной концепции этого аспекта реформы было ошибкой не только по сути дела, но и в политическом плане.

Но остается также и вероятность того, что слишком большой интерес к данному вопросу неугоден тем самым силам, которые способствовали приданию правительственной концепции реформы науки столь напугавший общество вид. Это "приватизационное лобби" может состоять как из идейных ультралибералов в правительстве, так и из близких к правительству людей, лично заинтересованных в упрощении способов распродажи государственной собственности. Как бы то ни было, столь красноречивый отказ от открытого рассмотрения именно тех вопросов, где разного рода злоупотребления могут быть наиболее вероятны, никак не может способствовать успешному протеканию реформы. Даже если никаких неправедных умыслов за ним не стоит, ситуация закрытости в этой сфере может оказаться слишком соблазнительной для некоторых чиновников и близких к власти бизнесменов. Научная общественность должна, видимо, принять во внимание эту возможность и внимательно следить за развитием событий.

Тем не менее, если, как предлагает министр, научное сообщество выработает рациональные критерии выделения научных институтов, для которых государственная поддержка будет сохранена и увеличена, процессы, связанные с приватизацией, вряд ли смогут нанести науке большой урон. Приватизация НИИ, который в соответствии с этими критериями очевидным образом должен быть признан эффективным и не подлежащим разгосударствлению, будет слишком заметным скандалом, и весьма вероятно, что желающие получить недвижимость или другую собственность займутся лишь теми институтами, которые будут не в состоянии получить высокую оценку. Причем серьезное сопротивление выработке эффективных критериев со стороны "приватизационного лобби" маловероятно, т.к. оно может быть лишь заинтересовано в том, чтобы процесс приватизации был как можно более легитимным. Директора слабых институтов, однако, вряд ли будут заинтересованы в таких критериях, и их противодействие реформе может привести к появлению половинчатых или вообще противоестественных критериев.

Итак, из анализа ситуации можно сделать вывод, что первоочередной задачей научного сообщества сейчас действительно является выработка эффективных критериев отбора наиболее ценных научных организаций.

Однако в интервью Андрея Фурсенко "Эху Москвы", в других публичных заявлениях министра, в выступлении президента Путина на Совете по науке, технологиям и образованию, а также как в старом, так и в новом тексте правительственной концепции реформы науки отсутствуют и ряд других важных вопросов – вероятно, уже не в связи с каким-то умыслом, но просто в связи с тем, что они не попали в поле зрения реформаторов, или же до них не дошли руки. Эти вопросы в настоящее время подробно обсуждаются на форуме сайта Scientific.ru "Бытие российской науки". К наиболее важным и срочным среди них, на мой взгляд, относятся следующие:

  • субъектом научной деятельности являются не институты (по аналогии с фирмами и предприятиями в коммерческом секторе), а индивидуумы, лаборатории и научные группы, причем отдельные сильные сотрудники, а также сильные лаборатории и группы могут быть и в слабом институте; отсюда вытекает необходимость значительного усиления и расширение возможностей грантовой поддержки успешных сотрудников и коллективов; отсюда же следует необходимость предоставления им большей организационной самостоятельности, вплоть до поддержки перехода в другой институт (в особенности в случае закрытия или разгосударствления их организации), что может способствовать концентрации сильных сотрудников и коллективов в наиболее подходящих для их работы местах;
  • особенности кадровой ситуации требуют в срочном порядке выработать политику, направленную на закрепление в науке молодежи, усиление средневозрастной группы и способствование появлению новых лидеров, которые были бы готовы сменить руководителей пенсионного и предпенсионного возраста; сотрудникам пенсионного возраста следует предоставить приемлемые и привлекательные для них условия выхода на пенсию;
  • необходимо проработать вопросы о трудоустройстве и пенсионном обеспечении сотрудников организаций, попадающих под разгосударствление, в случаях, когда они не смогут продолжить работу при получении организацией нового статуса;
  • усиление государственной поддержки науки и структурные изменения потенциально могут способствовать значительному росту коррупции, кумовства и других крайне вредных явлений, и наряду с позитивными сдвигами может быть возникнуть устойчивая система нерационального распределения финансовых и прочих ресурсов, выделяемых на науку (в частности, необходимо учитывать негативные элементы опыта реформы науки в Китае); поэтому с самого начала реформы должно быть уделено особое внимание надежному обеспечению полной независимости и необходимого уровня гласности в распределении средств и созданию других механизмов, предотвращающих коррупцию и кумовство.

Наконец, из интервью министра науки и образования и многих других источников складывается четкое ощущение, что хотя правительство и провозгласило вполне разумный курс на сближение высшей школы и науки, практически никакого представления о том, как это должно происходить, у него, к сожалению, нет. Это еще одна область, где научная общественность могла бы попытаться что-то подсказать чиновникам.

Но главное внимание сейчас нужно уделить, по-видимому, критериям оценки научных институтов и другим первоочередным вопросам.

Принять участие в подготовке предложений для правительства можно на форуме сайта Scientific.ru "Бытие российской науки".

Обсудить в форуме


Популярные статьи
Учеба в аспирантуре и научная работа в США: что следует знать молодым ученым? (США часть 2)
Учеба и работа за границей (постдок, стажировка, аспирантура). Часть 1 - Европа: доходы и расходы
Докторантура и постдок в Германии: практические вопросы
Как выиграть грант или постдок в западном университете (часть 3 - образцы писем)
Как выиграть грант или постдок в западном университете (часть 1)

Последние ссылки
 Диалог с ассоциацией...
 Норвегия от А до Я
 Московский лингвисти...
 Русский дом (Финляндия)
 Russian American Med...


Совместно с Researcher
 
top of page
| о проекте | связаться с нами |
© 2002-2004 Researcher@. Мнения авторов материалов, опубликованных на сайте, могут не совпадать с мнением организаторов проекта
Powered by Mambo Open Source